Неточные совпадения
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма
есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с
могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Будет,
будет бандурист с седою по грудь бородою, а может, еще полный зрелого мужества, но белоголовый старец, вещий духом, и скажет он про них свое густое,
могучее слово.
Куренные
были: Ностюган, Покрышка, Невылычкий; и много еще других славных и храбрых козаков захотело попробовать меча и
могучего плеча в схватке с татарином.
Ибо далеко разносится
могучее слово,
будучи подобно гудящей колокольной меди, в которую много повергнул мастер дорогого чистого серебра, чтобы далече по городам, лачугам, палатам и весям разносился красный звон, сзывая равно всех на святую молитву.
Но при виде их свежести, рослости,
могучей телесной красоты вспыхнул воинский дух его, и он на другой же день решился ехать с ними сам, хотя необходимостью этого
была одна упрямая воля.
«
Пей, вахлачки, погуливай!»
Не в меру
было весело:
У каждого в груди
Играло чувство новое,
Как будто выносила их
Могучая волна
Со дна бездонной пропасти
На свет, где нескончаемый
Им уготован пир!
«И как они все сильны и здоровы физически, — подумал Алексей Александрович, глядя на
могучего с расчесанными душистыми бакенбардами камергера и на красную шею затянутого в мундире князя, мимо которых ему надо
было пройти. — Справедливо сказано, что всё в мире
есть зло», подумал он, косясь еще раз на икры камергера.
Их статные,
могучие стволы великолепно чернели на золотисто-прозрачной зелени орешников и рябин; поднимаясь выше, стройно рисовались на ясной лазури и там уже раскидывали шатром свои широкие узловатые сучья; ястреба, кобчики, пустельги со свистом носились под неподвижными верхушками, пестрые дятлы крепко стучали по толстой коре; звучный
напев черного дрозда внезапно раздавался в густой листве вслед за переливчатым криком иволги; внизу, в кустах, чирикали и
пели малиновки, чижи и пеночки; зяблики проворно бегали по дорожкам; беляк прокрадывался вдоль опушки, осторожно «костыляя»; красно-бурая белка резво прыгала от дерева к дереву и вдруг садилась, поднявши хвост над головой.
Я посмотрел на него. Редко мне случалось видеть такого молодца. Он
был высокого роста, плечист и сложен на славу. Из-под мокрой замашной рубашки выпукло выставлялись его
могучие мышцы. Черная курчавая борода закрывала до половины его суровое и мужественное лицо; из-под сросшихся широких бровей смело глядели небольшие карие глаза. Он слегка уперся руками в бока и остановился передо мною.
Когда Корвин желал, чтоб нарядные барышни хора
пели более минорно, он давящим жестом опускал руку к земле, и конец тяжелого носа его тоже опускался в ложбинку между
могучими усами.
На дачу он приехал вечером и пошел со станции обочиной соснового леса, чтоб не идти песчаной дорогой: недавно по ней провезли в село колокола, глубоко измяв ее людями и лошадьми. В тишине идти
было приятно, свечи молодых сосен курились смолистым запахом, в просветах между
могучими колоннами векового леса вытянулись по мреющему воздуху красные полосы солнечных лучей, кора сосен блестела, как бронза и парча.
Самгин подошел к двери в зал; там шипели, двигали стульями, водворяя тишину; пианист, точно обжигая пальцы о клавиши, выдергивал аккорды, а дама в сарафане, воинственно выгнув
могучую грудь, высочайшим голосом и в тоне обиженного человека начала
петь...
Среди русских нередко встречались сухощавые бородачи, неприятно напоминавшие Дьякона, и тогда Самгин ненадолго, на минуты, но тревожно вспоминал, что такую
могучую страну хотят перестроить на свой лад люди о трех пальцах, расстриженные дьякона, истерические пьяницы, веселые студенты, каков Маракуев и прочие; Поярков, которого Клим считал бесцветным, изящный, солидненький Прейс, который, наверно,
будет профессором, — эти двое не беспокоили Клима.
За ним, в некотором расстоянии, рысью мчалась тройка белых лошадей. От серебряной сбруи ее летели белые искры. Лошади топали беззвучно, широкий экипаж катился неслышно;
было странно видеть, что лошади перебирают двенадцатью ногами, потому что казалось — экипаж царя скользил по воздуху, оторванный от земли
могучим криком восторга.
Можно
было думать, что этот
могучий рев влечет за собой отряд быстро скакавших полицейских, цоканье подков по булыжнику не заглушало, а усиливало рев. Отряд ловко дробился, через каждые десять, двадцать шагов от него отскакивал верховой и, ставя лошадь свою боком к людям, втискивал их на панель, отталкивал за часовню, к незастроенному берегу Оки.
Если б ты Траяновой тропой
Средь полей помчался и курганов, —
Так бы ныне
был воспет тобой
Игорь-князь,
могучий внук Траянов:
«То не буря соколов несет
За поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону на великие просторы!»
Или так воспеть тебе, Боян,
Внук Велесов, наш военный стан:
«За Суло́ю кони ржут,
Слава в Киеве звенит,
В Новеграде трубы громкие трубят,
Во Путивле стяги бранные стоят...
Знай, что и я
был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников твоих, в число
могучих и сильных с жаждой «восполнить число».
Приняв этот третий совет
могучего духа, ты восполнил бы все, чего ищет человек на земле, то
есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения
есть третье и последнее мучение людей.
Если бы возможно
было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно
были предложены тебе тогда
могучим и умным духом в пустыне?
Купец Смельков, по определению товарища прокурора,
был тип
могучего, нетронутого русского человека с его широкой натурой, который, вследствие своей доверчивости и великодушия, пал жертвою глубоко развращенных личностей, во власть которых он попал.
С мыслью о письме и сама Вера засияла опять и приняла в его воображении образ какого-то таинственного,
могучего, облеченного в красоту зла, и тем еще сильнее и язвительнее казалась эта красота. Он стал чувствовать в себе припадки ревности, перебирал всех, кто
был вхож в дом, осведомлялся осторожно у Марфеньки и бабушки, к кому они все пишут и кто пишет к ним.
— Ведь это же Дубровский, пушкинский Дубровский! Только разбойником не
был, а вся его жизнь
была, как у Дубровского, — и красавец, и
могучий, и талантливый, и судьба его такая же!
Да,
были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля,
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!
3 часа мы шли без отдыха, пока в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это
была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы. В воздухе стояла такая жара, что далее в тени
могучих кедровников нельзя
было найти прохлады. Не слышно
было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе, и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
Вековые дубы,
могучие кедры, черная береза, клен, аралия,
ель, тополь, граб, пихта, лиственница и тис росли здесь в живописном беспорядке. Что-то особенное
было в этом лесу. Внизу, под деревьями, царил полумрак. Дерсу шел медленно и, по обыкновению, внимательно смотрел себе под ноги. Вдруг он остановился и, не спуская глаз с какого-то предмета, стал снимать котомку, положил на землю ружье и сошки, бросил топор, затем лег на землю ничком и начал кого-то о чем-то просить.
А здесь: нервы и крепки, как у наших рабочих людей, и развиты, впечатлительны, как у нас; приготовленность к веселью, здоровая, сильная жажда его, какой нет у нас, какая дается только
могучим здоровьем и физическим трудом, в этих людях соединяется со всею тонкостью ощущений, какая
есть в нас; они имеют все наше нравственное развитие вместе с физическим развитием крепких наших рабочих людей: понятно, что их веселье, что их наслаждение, их страсть — все живее и сильнее, шире и сладостнее, чем у нас.
Дорога эта великолепно хороша с французской стороны; обширный амфитеатр громадных и совершенно непохожих друг на друга очертаниями гор провожает до самого Безансона; кое-где на скалах виднеются остатки укрепленных рыцарских замков. В этой природе
есть что-то
могучее и суровое, твердое и угрюмое; на нее-то глядя, рос и складывался крестьянский мальчик, потомок старого сельского рода — Пьер-Жозеф Прудон. И действительно, о нем можно сказать, только в другом смысле, сказанное поэтом о флорентийцах...
Практически он
был выражением того инстинкта силы, который чувствуют все
могучие народы, когда чужие их задевают; потом это
было торжественное чувство победы, гордое сознание данного отпора.
«Может
быть, преувеличением
было опечалиться хотя бы на минуту за судьбу народа, из недр которого вышла
могучая натура Петра Великого, всеобъемлющий ум Ломоносова и грациозный гений Пушкина».
С утра погода хмурилась. Воздух
был наполнен снежной пылью. С восходом солнца поднялся ветер, который к полудню сделался порывистым и сильным. По реке кружились снежные вихри; они зарождались неожиданно, словно сговорившись, бежали в одну сторону и так же неожиданно пропадали.
Могучие кедры глядели сурово и, раскачиваясь из стороны в сторону, гулко шумели, словно роптали на непогоду.
В полдень погода не изменилась. Ее можно
было бы описать в двух словах: туман и дождь. Мы опять просидели весь день в палатках. Я перечитывал свои дневники, а стрелки спали и
пили чай. К вечеру поднялся сильный ветер. Царствовавшая дотоле тишина в природе вдруг нарушилась. Застывший воздух пришел в движение и одним
могучим порывом сбросил с себя апатию.
Эта гроза со снегом продолжалась до 2 часов ночи. Молнии сверкали часто и имели красный оттенок. Раскаты грома
были могучие и широкие; чувствовалось, как от них содрогались земля и воздух.
Сама по себе Матрешка
была самая обыкновенная, всегда грязная горничная, с порядочно измятым глупым лицом и большими темными подглазницами под бойкими карими глазами; ветхое ситцевое платье всегда
было ей не впору и сильно стесняло
могучие юные формы.
Один, Кошгильда,
был лет под шестьдесят, широкоплечий, с подстриженной седой бородкой, с
могучей грудью.
Вернувшись к себе в кабинет, Половодов чувствовал, как все в нем
было переполнено одним радостным,
могучим чувством, тем чувством, какое испытывается только в беззаветной молодости.
Лошадей больше нельзя
было рассмотреть, а кошевая точно сама собой неслась в снежную даль, как стрела, выпущенная из лука
могучей рукой.
Косоклинный кубовый сарафан облегал ее
могучие формы; на голове
была девичья повязка, какие носят старообрядки.
Покажите ему в будущем обновление всего человечества и воскресение его, может
быть, одною только русскою мыслью, русским богом и Христом, и увидите, какой исполин,
могучий и правдивый, мудрый и кроткий, вырастет пред изумленным миром, изумленным и испуганным, потому что они ждут от нас одного лишь меча, меча и насилия, потому что они представить себе нас не могут, судя по себе, без варварства.
«Вот какая щедрая земля в той стране! «Там жило
могучее племя людей, они пасли стада и на охоту за зверями тратили свою силу и мужество, пировали после охоты,
пели песни и играли с девушками.
Нужно
было уйти из этого леса, и для того
были две дороги: одна — назад, — там
были сильные и злые враги, другая — вперед, — там стояли великаны-деревья, плотно обняв друг друга
могучими ветвями, опустив узловатые корни глубоко в цепкий ил болота.
Темно
было, и на каждом шагу болото разевало свою жадную гнилую пасть, глотая людей, и деревья заступали дорогу
могучей стеной.
По лону
могучей реки, вместо унылых
напевов про Лазаря, вместо удалых песен про батьку атамана Стеньку Разина, вместо бурлацкого стона про дубинушку, слышится теперь лишь один несмолкаемый шум воды под колесами да резкие свистки пароходов.
Тогда
могучие каштаны, с листвой широкой внизу и узкой кверху, сплошь
были усеяны гроздьями цветов, растущих светлыми, розовыми, тонкими шишками прямо к небу, точно кто-то по ошибке взял и прикрепил на все каштаны, как на люстры, розовые елочные рождественские свечи.
Старосте — огромному,
могучему полтавцу Заворотному удалось чрезвычайно ловко обойти хозяина, человека молодого и, должно
быть, еще не очень опытного.
Бакунин добродушно рассмеялся своим
могучим грудным смехом. Вообще он, хоть и
был жесток в своих полемиках, обезоруживал добродушием и какой-то неумирающей наивностью. Нельзя
было хмуриться на него и за то, что он проповедовал.
Без систематической школы по части теории музыки он быстро овладел этой премудростью; а своими вкусами, оценками, идеями в духе народнического реализма — также быстро поднялся до роли центрального руководителя нашей новой музыкальной школы. Тогда прозвище"
Могучая кучка"не
было еще пущено в ход. Оно взято
было из фельетона Кюи, но уже позднее.
Лондон в истории русской эмиграции сыграл, как известно, исключительную роль. Там
был водружен первый по времени «вольный станок», там раздавался
могучий голос Герцена; туда в течение нескольких лет совершалось и тайное и явное паломничество русских — не одних врагов царизма, а и простых обывателей: чиновников, литераторов, помещиков, военных, более образованных купцов.
От игры Садовского впервые испытал я впечатление чего-то
могучего. Чувствовался кряж натуры, прирожденного богатейшего таланта. Все тут
было свое, ниоткуда не заимствованное. Каждая интонация, всякий жест, взгляд, усмешка, поворот головы говорили о бытовой почве.
В толпе
могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье
выпивал.
Не скоро
ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.
Но в католичестве
есть и другая сторона, сторона
могучей воли и власти, руководящая безволием и бессилием.